Дмитрий Майстренко (strravaganza) wrote,
Дмитрий Майстренко
strravaganza

Categories:

Виктор Омельченко.





Сейчас уже мало кто помнит это имя, а в восьмидесятые и девяностые годы Краснодарскому фотографу стыдно было не знать, кто такой Виктор Омельченко, или как его ещё называли, "Омеля". Был он самым известным в нашем городе профессиональным фотографом. Сейчас даже сложно себе представить, насколько он был крут, к примеру в те времена, когда Никон F90 считался нереально дорогим аппаратом, у него была зеркальная Лейка, и к ней куча объективов, у него были форматные Линхоф и Синар с линейкой оптики, плюс два Пентакса, 645 и 6Х7.

Работал Витя всегда с самыми серьёзными заказчиками, с комбинатами, заводами, журналами и пароходами, и прочими нереально большими людьми. Он был единственным, он был лучшим, о нём говорили с придыханием, о его гонорарах рассказывали легенды, короче это был самый великий фотограф города Краснодара. Причём что интересно, он был действительно профессионалом своего дела, универсалом в самом широком понимании этого избитого понятия, он снимал всё — еду и пейзажи, натюрморты и портреты, репродукцию и обнажёнку, и снимал он это всё отлично. Причём необходимо ещё учитывать, что это сейчас в магазинах и интернете масса учебных пособий, о том, что и как снимать, а в те годы работать было гораздо сложнее, до всего нужно было доходить самому, доходить годами, и гарантировать качественный результат тогда могли немногие. А Витя гарантировал результат всегда, брался за любую съёмку, и выдавал заказчику высокопрофессиональную работу, к примеру дивной красоты слайд 13Х18.

Естественно, многие его не любили, говорили — "Витя зажрался", — "Омеля стал хуже снимать", или ещё что-нибудь нелицеприятное, так как многие ему завидовали.

Мне повезло познакомиться с ним в самом начале моей профессиональной карьеры, мы просто печатались с ним в одной фотолаборатории. Он оказался человеком простым, не заносчивым, и с прекрасным чувством юмора. До сих пор я нередко повторяю его выражения, причём у меня есть два любимых, которые он однажды произнёс, разглядывая на выставке чьи-то фотографии, первое — "Да-а-а, тут фотограф не вспотел...", и второе — "На фотографии не должно быть видно пота".

Именно так: потеть нужно, но пота на снимке не должно быть видно! (да-да, я и сам не сразу понял, что он имел в виду).

Не скажу, что Витя охотно делился профессиональными секретами, тогда это было просто не принято. Придёт он иногда в лабораторию печататься, и разглядывает только что вышедший из машины снимок, а ты смотришь на этот отпечаток, и не понимаешь, как это сделано, (квалификация моя тогда была — хуже некуда). Помявшись, спрашиваешь: — "Витя, а как ты это сделал?" — а Витя сделает задумчивое лицо, посмотрит вдаль, и отвечает: — "Не помню...".

Да, простаком он не был, это точно. А ещё он был человеком, по-настоящему увлечённым фотографией, в разговоре с ним это сразу становилось ясно, ведь тогда я сам был таким же больным, и понимал его как нельзя лучше.

А ещё был у него талант рассказчика, редкая экспрессия, и активная жестикуляция, его истории я всегда слушал с удовольствием, например о том, как Витя снимал для календаря продукцию Краснодарского мясокомбината, а комбинат вдруг передумал печатать календарь, и отказался выкупать снимки, аргументировав это тем, что их не устроило качество, и Витя пошёл получать официальное заключение о качестве фотографий колбасы в Краснодарский Союз Художников.
Ржачный был рассказ, особенно в его изложении:

— "Ах, так им фотографии не нравятся?!! А колбаса у них какая, а?! Ну, мы сейчас напишем им заключение! Итак: Фотографии выполнены на высоком художественном и профессиональном уровне..."

Или о том, как однажды Витя в преддверии выборов сделал имиджевую съёмку одному депутату, тот прислал за снимками какого-то холуя, а расплатиться "забыл",  а потом вдруг как-то стал теряться, не брал трубку, не звонил, и секретарша всё время отвечала, что его нет на работе.
Ну Витя и решил вопрос с присущим ему изяществом — явился к этому народному избраннику на встречу с избирателями. Это нужно было видеть, как Витя рассказывал: — "Стою я себе скромненько в первом ряду, а он меня как увидел, так сразу занервничал, засуетился, задёргался, с трибуны сбежал, и шёпотом мне на ухо: — "Витя, Витя, ну ты что, ты что!" — оттянул за рукав в уголок, и немедленно рассчитался".

Мне было интересно показывать Вите свои снимки, его оценка всегда была для меня неожиданной. Покажешь ему снимок цветка лотоса, ради которого ты бог знает сколько лазил по пояс в болоте, а Витя вдруг похвалит цвет неба, скажет — "Благородный серый", а ты потом смотришь на снимок, и думаешь, что да, цвет  и правда грязноват. А однажды мне впервые в жизни удалось точно дозировать вспышку, подсвечивая девушку на фоне заката (и не надо ржать, аппарат у меня тогда был без ТТЛ, а у вспышки была всего одна автоматическая программа для сочетания iso 200 и f 5.6),  и я, находясь в лёгкой эйфории от такого успеха, напечатал сразу два варианта этого снимка, поплотнее и посветлее, но никак не мог решить, какой отпечаток лучше. И тут в лабораторию заглянул Витя. Я показал ему оба снимка, и попросил выбрать, какой лучше, на что он дал весьма простой ответ: — "Когда негатив хорош, любой отпечаток с него имеет право на жизнь".

Приятно было общаться с таким человеком, приятно было с ним жить и работать в одном городе. Все всегда знали, кто в этом городе лучший, и к кому обращаются, когда нужен снимок для полиграфии самого высокого качества.

А потом случилось невероятное. Сначала появилась цифровая фотография, и любой вчерашний студент, взяв в руки говённый никон 70D мог делать вполне приемлемые снимки. Затем развалились последние государственные структуры, которые обращались к Вите ещё с советских времён, а новые коммерческие заказчики хотели чего подешевле, и на качество им было вообще насрать. И случилось то, чего никто не мог себе даже представить — Омелю перестали приглашать на работу, его великолепные слайды стали никому не нужны. Это было уму непостижимо, немыслимо! Но Витя и правда оказался невостребованным. Какое-то время он ещё пытался снимать свадьбы, даже купил себе для этих целей автофокусный Пентакс, но и там вскоре нашлись те, кто снимал лучше дешевле. И работы у него вовсе не стало. Затем он продал пару дальномерных Леек, и ещё кое-то из аппаратуры, а потом как-то незаметно он и вовсе куда-то исчез.
Так неожиданно и странно закончилась эра прекрасного человека и отличного фотографа Виктора Омельченко. По слухам, некоторое время назад у него случился инсульт, и он теперь совсем не выходит из дома.

P.S. Хотел проиллюстрировать текст парой его снимков, но ни Гугл, ни Яндекс о фотографе Викторе Омельченко ничего не знает...
Tags: Замечательный человек, коллеги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 35 comments